Точка в конце сообщения теперь воспринимается как холодность, а слово «офигенно» заменило целый спектр чувств. Русский язык в 2026 году стоит на перепутье: развивается или деградирует? Эксперты МГТУ им. Г.И. Носова объясняют, почему это не конец русского языка, а его трансформация.
6 июня отмечается День русского языка, приуроченный ко дню рождения Александра Пушкина. В 2026 году исполняется 227 лет со дня рождения поэта, ставшего основоположником современного русского литературного языка.
В 2026 году лингвисты и педагоги бьют тревогу. По их мнению, социальные сети переформатируют нашу речь, молодежь теряет навык переключения между стилями общения, а системная неграмотность становится нормой. Параллельно развивается и политический аспект – вступившие в силу законы о защите русского языка от избыточного использования англицизмов вызывают дебаты в профессиональном сообществе.
Кандидат педагогических наук, доцент кафедры русского языка, общего языкознания и массовой коммуникации МГТУ им. Г.И. Носова Оксана Дорфман, поделилась с газетой «Магнитогорский рабочий» наблюдениями о состоянии русского языка в цифровую эпоху.
– Оксана Вячеславовна, расскажите, как социальные сети влияют на русский язык: обедняют его или развивают?
– Начну с важного замечания, которое наши студенты-первокурсники запоминают после первой же лекции: в языкознании есть понятие речевой ситуации – кто, с кем, где и зачем говорит. Соцсети не единая среда: переписка с другом и публичный комментарий – разные вселенные. Поэтому они скорее не обедняют язык, а перестраивают его регистры. В неформальном общении речь упрощается, зато в постах и блогах появляются новые конструкции, ирония, игра смыслов. Проблема бедного словаря связана не с соцсетями, а с сокращением чтения больших текстов. Прежде чем говорить «язык портится», надо спросить: в какой ситуации и для кого? Если вы пишете бабушке в деревню – одна стилистика, если комментируете пост министра культуры – другая. Соцсети просто сделали эти различия видимыми.
– Можно ли считать мемы частью современной языковой культуры?
– Без сомнений. Мемы сегодня отчасти выполняют ту же функцию, что раньше пословицы, поговорки и афоризмы. Пословица вроде «Семь раз отмерь, один раз отрежь» сворачивала опыт поколений в короткую формулу, применимую к разным ситуациям. Мем работает похожим образом, только в условиях сверхскоростного Интернета: одним кадром и одной фразой он передает смысл, эмоцию, социальную позицию и иронию. Например, «Ждули» – почти идеальный маркер томительного ожидания с оттенком безнадежности. Академическое «пребывание в состоянии напряженного ожидания неопределенного результата» не передаст эту смесь тоски, терпения и самоиронии так точно. Конечно, мем нельзя ставить в один ряд с «Горе от ума» или «Евгением Онегиным» по масштабу культурного воздействия. Но по принципу работы это тот же прецедентный феномен, просто в новой форме. Мем – не мусор, а языковая реальность, которую нужно изучать.
– Очень часто в интернете мы допускаем опечатки и ошибки в сообщениях или публичных комментариях, и в последнее время отношение к этому стало более лояльным. Собеседники не пытаются нас поправить, мы сами также не пытаемся скорректировать сообщение. Можно ли считать ошибку в переписке чем-то незначительным? Или насколько данная лояльность критична?
– Давайте разделим два разных явления: опечатку и орфографическую ошибку. Отношение к ним должно быть разным. Опечатка – случайное искажение формы. Мы пишем с телефона, на ходу, попадаем по маленьким кнопкам, торопимся. Если такая ошибка не разрушает смысл, она незначительна. Другое дело – системное незнание нормы. Когда человек пишет «врятли», «пошол», «сделаит» не случайно, а потому что не чувствует ошибки, это уже проблема. Лояльность к таким вещам критична: мозг привыкает не видеть аномалию. Ученик, которого никто не поправляет в чате, перестает переключать речевой регистр и потом переносит эту привычку в сочинение, заявление или деловое письмо. Поэтому мой вердикт простой: опечатка не страшна, страшна системная неграмотность. И лояльность к ней – это не доброта, а равнодушие к качеству коммуникации.
– Почему люди стали меньше обращать внимание на пунктуацию, особенно в соцсетях?
– На этот вопрос можно ответить пессимистично, а можно – лингвистически жизнеутверждающе. В соцсетях люди стали меньше следить за пунктуацией не потому, что совсем «разучились» ставить запятые, а потому что в цифровой среде появились новые способы организовывать мысль и передавать интонацию. Эмодзи и смайлы заменяют восклицательные интонации, перенос строки работает как сильный смысловой разделитель, заглавные буквы передают громкость и смысловое выделение, повторы букв («Ну привееет!») обозначают растянутую интонацию лучше, чем обычный знак препинания. Даже точка в конце сообщения стала восприниматься не нейтрально, а как холодность или агрессия: «Приходи завтра» без точки звучит дружелюбнее, чем «Приходи завтра.» Проблема не в том, что люди иначе пишут в соцсетях. Проблема начинается тогда, когда они не умеют переключаться. Если человек пишет официальное письмо так же, как сообщение другу, – вот это уже речевой сбой.
– На ваш взгляд, что делает русский язык красивым и выразительным?
– Я восхищаюсь русским языком и работой мастеров слова. В нашем языке есть интонационное богатство, которого лишены многие языки с фиксированным порядком слов. Русский выразителен своей многозначностью: слово может работать сразу на нескольких уровнях. Это гениальная экономия ресурсов, которую создавали не лингвисты, – ее за тысячу лет выработал народ. Нам остаётся только не сломать. Посмотрите на лексику. Это не набор слов, а многослойный пирог, где каждый слой даёт свою краску. «Красный», «алый», «багровый», «пунцовый», «рубиновый», «коралловый» – и это не одно и то же. Синонимы позволяют передать оттенок, который в другом языке пришлось бы объяснять целой фразой. Антонимия тоже не сводится к «чёрному/белому»: «высокий/низкий» и «возвышенный/низменный» – уже разные смысловые миры. Мы можем сказать одно и то же десятью способами, и каждый передаст другую эмоцию, отношение, подтекст. Но есть боль, о которой нельзя молчать. Сегодня выразительность всё чаще сводится к обсценной лексике и её цензурным заместителям. «Офигенно!» – говорит человек. А что именно офигенно: пирожное, лекция, рассвет, чувство свободы? Непонятно. И страшнее всего, что самому говорящему тоже часто непонятно: он уже не раскладывает впечатление на оттенки. Когда инструмент выражения восторга сжимается до одного универсального слова, язык беднеет. Уходит различие между «восхитительно», «великолепно», «изумительно», «грандиозно», «прекрасно», «потрясающе». Люди не перестали чувствовать красоту, но разучиваются ее называть. Красота русского языка не в запретах. Она в избытке: форм, смыслов, оттенков, возможностей. Нам просто нужно перестать лениться и начать этим избытком пользоваться.
– Стоит ли бороться с англицизмами? Нужно ли заменять слова вроде «дедлайн», «стартап», «контент», «бренд» русскими аналогами?
– Вопрос, который в последние годы из лингвистического перешел в политический. На сегодняшний день действует Федеральный закон «О государственном языке Российской Федерации». Статья 3 этого закона требует использования норм современного русского литературного языка в официальном общении, а статья 1 (пункт 6) прямо указывает на недопустимость использования иностранных слов при наличии общеупотребительных аналогов. С 1 марта 2026 года были введены механизмы контроля за использованием иностранной лексики в публичном пространстве. Согласно поправкам, Роскомнадзор получил полномочия проводить лингвистическую экспертизу на предмет избыточного использования заимствований в СМИ, рекламе и публичных выступлениях. Что это значит на практике? Например, слово «бренд» имеет аналог «торговая марка» – длиннее, но существует. «Контент» – «содержимое» или «наполнение», хотя в интернет-среде звучит тяжеловато. А вот для «стартапа» прямого короткого аналога нет, «начинающая компания» – это описательный оборот. Поэтому запретить «стартап» – значит создать неудобство без реальной пользы. Считаю, что мы должны бороться не с англицизмами, а с избыточным и семантически пустым заимствованием. Если слово закрывает лакуну – пусть живет. Если оно вытесняет хорошее русское слово, которое короче или понятнее – надо сопротивляться. Давайте будем отличать языковую моду от языковой необходимости.
– Где граница между живым развитием языка и его засорением?
– Граница между развитием и засорением – в коммуникативной целесообразности. Если новое слово называет новую реальность, как «компьютер», «интернет», «смартфон», – язык развивается. Если ради моды переименовывает уже существующее – это шум: «мерч» вместо «сувенирной продукции». Важен и другой признак: слово должно встраиваться в русскую грамматику. Мы говорим: «гуглю», «погуглить», «загуглить» – значит, язык его освоил. Если же слово не склоняется, не спрягается и требует перевода, оно сужает круг общения. Тургенев говорил: «Берегите наш язык… обращайтесь почтительно с этим могущественным орудием». Беречь – не значит консервировать. Если слово помогает точнее, быстрее, выразительнее передать смысл – оно живет. Если создаёт путаницу или служит самоутверждению – засоряет.
– Как развивать грамотность, если человек давно окончил школу или институт и не сталкивается с правилами ежедневно?
– Короткого ответа нет, но есть проверенная система. Первое и главное – читайте. Второе – пишите от руки. Моторная память – мощнейший корректор. Когда мы печатаем, мозг не запоминает графический образ слова так, как при письме от руки. Третье – правило трех секунд. Прежде чем отправить сообщение, перечитайте его, задумайтесь, учтена ли речевая ситуация. Четвертое – используйте словари. Умный человек – не тот, кто все знает, а тот, кто знает, где можно быстро проверить. Установите на телефон приложение, например, «Грамота.ру». Есть сомнение – проверяйте. Через месяц рука сама остановится перед ошибкой. Пятое –найдите среду поддержки, приходите на открытые лекции, подпишитесь на новости нашей кафедры и задавайте нам вопросы – с удовольствием ответим и объясним. Взрослому человеку не нужны школьные правила, ему нужен языковой автоматизм и обратная связь. И вот обратную связь дает живой человек – наш преподаватель-лингвист, а не зеленое подчеркивание в Word. А если нет времени на курсы – подпишитесь на «Тотальный диктант» в соцсетях. Каждый день там разбирается одно правило, одна ошибка. Десять минут внимания – и вы уже не напишете «неожиданно» раздельно. День русского языка – это не праздник для учителей и филологов. Это день, когда каждый может сказать себе: я обращаюсь с родным языком почтительно, я замечаю его красоту, я не боюсь учиться заново, даже если школа давно позади.
Для справки
Мем – единица интернет-культуры: картинка, фраза, видео или шутка, которая быстро распространяется и узнается многими пользователями.
Эмодзи – маленький графический знак, который передает эмоцию, предмет, действие или идею.
Контент – любое информационное содержание: текст, фото, видео, аудио, посты, сторис и т.д.
Стартап – новый бизнес-проект, часто связанный с инновационной идеей и быстрым развитием.
Дедлайн – крайний срок выполнения работы или сдачи задания.
Мерч – товары с символикой бренда, артиста, блогера, фильма или проекта: футболки, кружки, блокноты и т.п.
Гуглить – искать информацию в интернете.
Регистры речи – разновидности языка, которые используются в разных ситуациях общения: официальный, нейтральный, разговорный, просторечный и др.
Обсценная лексика – грубые, непристойные, табуированные слова и выражения, чаще всего связанные с бранью.
Коммуникативная целесообразность – уместность выбора слов, стиля и формы речи в конкретной ситуации общения.
Прецедентный феномен – известное многим имя, выражение, текст, образ или ситуация, к которым обращаются в речи и которые понятны благодаря общей культуре.
Лакуна – отсутствие в одном языке или культуре точного слова, понятия или явления, которое есть в другом языке или культуре.
Похожие материалы
Фото личный архив Оксаны Дорфман, сгенерировано ИИ
Адрес: проспект Ленина, 74 
