Искусственный интеллект никогда не заменит филолога, заверяют эксперты МГТУ им. Г.И. Носова

25 мая в России и ряде других стран отмечается День филолога – профессиональный праздник специалистов, чья деятельность связана с языком, литературой, текстом и культурой речи.

Этот день объединяет преподавателей русского и иностранных языков, литературы, лингвистов, литературоведов, переводчиков, редакторов, корректоров, сотрудников научных и образовательных организаций, а также студентов и выпускников филологических факультетов.

В современном мире, когда нейросети пишут тексты, а информация льется потоком из социальных сетей, роль филолога кажется архаичной. Но специалисты утверждают: это обманчивое впечатление. Чем больше нейросети генерируют текстов, тем острее потребность в человеке, способном отличить осмысленное сообщение от красивой бессмыслицы, разглядеть манипуляцию и понять подлинный замысел автора.

Доктор филологических наук, заведующая кафедрой языкознания и литературоведения института гуманитарного образования МГТУ им. Г.И. Носова Светлана Рудакова рассказала газете «Магнитогорский рабочий» о том, почему филология не теряет актуальность в эпоху искусственного интеллекта, какие профессии открываются перед выпускниками филфаков и как меняется сама наука в цифровую эпоху.

– Светлана Викторовна, существует мнение, что филология в современном мире теряет свою актуальность. Особенно это связывают с развитием искусственного интеллекта. Насколько это верно?

– Ваш вопрос заставляет понять: разговор будет непростой, односложного ответа здесь дать не получится. Если коротко, утверждение о потере актуальности филологии так же неверно, как мысль, что арифметика стала ненужной после появления калькулятора. Филология по-прежнему актуальна, но роль филолога действительно меняется, а искусственный интеллект выступает ускорителем этой эволюции. ИИ – гениальный имитатор хорошо написанного текста. Его можно сравнить с попугаем, который выучил библиотеку и научился складывать фразы с удивительной правдоподобностью. Но он не знает, что значит «боль», когда пишет: «с болью в сердце сообщаю». У него нет опыта, тела, сознания. Филология же в высокой сути – это искусство понимания глубинных смыслов, контекстов, подтекстов, культурных кодов, иронии, боли, надежды. ИИ не понимает всего этого – он вычисляет это по маркерам. Чем стремительнее развивается ИИ, тем острее потребность в филологах. Нейросети уже наводняют мир гладкими, логичными, но часто пустыми или лживыми текстами. Кто отличит осмысленное сообщение от красивой бессмыслицы? Кто заметит подмену смысла? Именно филолог в эпоху ИИ становится детективом смыслов и санитаром речевой среды. А новые технологии дают ему мощные инструменты: анализ больших массивов текстов, выявление подделок, изучение изменений языка и культуры. Поэтому актуальность подлинной филологии сегодня не снижается, а возрастает.

– Почему искусственный интеллект не заменит специалиста филолога? Где гарантия, что ИИ не вытеснит человека в этой сфере?

– Вопрос непростой, футурологический. ИИ не заменит филолога, потому что между знанием правил и пониманием смысла лежит пропасть. Вспомним «китайскую комнату»: человек, не зная китайского, по инструкции подбирает иероглифы так, что снаружи кажется – он понимает язык. Так работает и ИИ: он сопоставляет слова по вероятностям, но не имеет связи между словом «счастье» и переживанием счастья. Филолог работает не со знаками, а со смыслами, культурной памятью, подтекстом, болью эпохи. Человеческая речь интенциональна: автор хочет, скрывает, иронизирует, намекает. ИИ не хочет ничего, у него нет сознания, совести, намерения солгать или покаяться. Поэтому определенные состояния он вычисляет по маркерам, а там, где используется эзопов язык, авторская маска, загадка текста, – теряет почву. ИИ обучен на массовом тексте и сглаживает аномалию. Филолог, наоборот, ищет исключительное – то, что делает Есенина Есениным. Гарантия востребованности филологии проста: пока текст остается человеческим, нужен человек, способный понять и объяснить его.

– На ваш взгляд, что такого может дать филология человеку, чего не даст любая другая специальность и как это поможет ему в современном мире и на рынке труда? 

– Филология дает человеку навык видеть то, чего нет на поверхности. Любой текст – от договора до поста в соцсети – филолог читает как палимпсест*: что сказано, зачем сказано именно так, по каким жанровым правилам, какие ценности спрятаны и что автор не решился произнести вслух. Другие специальности обычно работают с одним слоем: юрист – с нормой, маркетолог – с убеждением, программист – с инструкцией. Филолог видит все слои сразу. Поэтому в мире дипфейков, газлайтинга*, рекламы и тонкой пропаганды его труднее обмануть: он читает мелкий шрифт даже там, где его будто бы нет. Кроме того, филология учит управлять хаосом через нарратив. Современный рынок труда нестабилен, профессии меняются, данные распадаются на обрывки. Филолог умеет собрать из них связную историю: для работодателя, клиента, команды, самого себя. Сегодня это называют стратегическим сторителлингом. И наконец, филолог владеет первоинструментом – словом. Он умеет формулировать, убеждать, называть оттенки, задавать контекст даже нейросети. Поэтому филолог – не только учитель или редактор, но и копирайтер, PR-специалист, контент-стратег, HR-бренд-менеджер, prompt-инженер. По сути, это создатель смыслов, а смыслы нужны везде.

– Раз уж мы заговорили о работе: какие современные профессии есть для выпускников филфака и какие из них могут остаться востребованными на рынке труда еще долгое время?

– Существует миф о том, что филологу после выпуска остаются только школа и вуз. Он давно устарел. В 2025 году спрос на AI-тренеров вырос на 80%, и филологи «неожиданно» стали нужны даже в IT. Среди новых профессий – AI-тренер: наставник для машины, который учит нейросеть человеческому языку, маркирует ответы и отсеивает опасные формулировки. Промпт-инженер – мастер текстовых «заклинаний»: он составляет точные запросы к ИИ, а это задача на синтаксис, смысл и контекст. Специалист по ИИ-этике следит, чтобы алгоритмы не дискриминировали людей и не вредили им. AI-редактор превращает машинный черновик в живой текст – убирает штампы, добавляет стиль и фактуру. Контент-аналитик ищет тренды в больших данных и переводит хаос информации на язык бизнес-решений. Долго будут востребованы профессии, где нужны фактчекинг, работа со смыслами и контекстом, создание уникального контента – журналистика, SMM, сценарии, а также сферы с человеческим фактором: преподавание, HR, управление. ИИ напишет шаблон, но эмпатию, иронию, убеждение и живую историю за человека не создаст.

– Как в целом адаптируется филология под современный мир?

– Филология – наука древняя, но удивительно адаптивная. Раньше филологи штудировали Гомера, Библию, Данте и Пушкина. Сегодня в их поле зрения не только роман или стихотворение, но и пост, дипфейк, лог чата поддержки, промпт* для нейросети, теги соцсетей, условия использования приложения. Филология больше не про «избранное», а про повседневную языковую реальность. Филолог все еще интерпретатор текстов, но теперь вооружен не только словарем, а дашбордами Big Data: он видит миллионы сообщений, речевые паттерны, точки рождения новых смыслов. Новый объект изучения – ИИ. Филология учит машину говорить по-человечески и сама учится распознавать, где говорит человек, а где алгоритм. Промпт-инжиниринг – почти чистая филология: точность формулировки, тон, жанр, стиль, объем. Филология не уходит в IT и не превращается в аттракцион для гиков. Она остается наукой о том, как человек создает смыслы – даже в эпоху, когда половину текстов генерирует не человек.

– Как изменилось обучение филологов с развитием интернета и социальных сетей?  

– Прекрасный вопрос. Раньше студент-филолог много времени проводил в библиотеках, работал с каталогами. Сейчас миллионы оцифрованных книг, архивов, диссертаций есть в открытом доступе. Но проблема уже не в дефиците, а в переизбытке. Студент учится не столько искать, сколько фильтровать: верифицировать источники, быстро вычленять главное. Появились новые методы: корпусная лингвистика, «цифровая лупа», работа с национальными корпусами, тематическое моделирование, сетевой анализ. Интернет дает филологу миллиарды текстов в реальном времени. Социальные сети стали естественной средой для анализа. Посты, твиты, сторис, мемы, флейм, цифровой этикет – все это теперь полноценные объекты филологического изучения. Меняется и роль преподавателя: он учит как проверять аргументы, видеть манипуляции, строить доказательные интерпретации. Но цифровизация принесла и проблемы: раньше списывали из книг, теперь – через нейросети. Поэтому особенно важными становятся самостоятельность, критическое мышление и практики медленного чтения.

– Существует несколько устоявшихся образов филологов, например, девушка-тургеневская барышня или строгий чопорный человек, который все время говорит о книгах и исправляет каждую ошибку в речи собеседника. Насколько современный филолог соответствует этим и подобным образам?

– Давайте с удовольствием развенчаем эти милые архаичные маски. Тургеневская барышня давно сменила корсет на худи с надписью «филолог-киборг», а строгий педант теперь с тем же азартом правит промпты для нейросетей, с каким раньше правил корректуру Гончарова. Образ «эстетичной барышни с томиком стихов» прекрасен для медиа, но не для реальной профессии. «Чопорные исправители ошибок» тоже встречаются, но это скорее карикатура. Настоящий филолог не поправляет бытовую речь собеседника ради превосходства: он понимает разницу между нормой и живой речевой практикой. Его задача – не клеймить, а анализировать: почему возникает ошибка, как влияет диалект, соцсети, экономия речевых усилий. Образ «замшелого книжного червя» тоже вымер. Современный филолог может читать Вергилия, а потом изучать мемы*, сленг подростков, TikTok и галлюцинации GPT. Это человек гибкий, критически мыслящий, технически грамотный, эмпатичный, самоироничный и готовый учиться всю жизнь.

– Какие направления исследований сейчас интересуют больше всего молодых ученых-филологов?

– Отвечая на этот вопрос, обращусь к опыту международной конференции «Мировая литература глазами современной молодежи. Цифровая эпоха», которую наша кафедра проводит в МГТУ им. Г.И. Носова с 2015 года. Это хороший «срез» молодой науки: ежегодно более 100 участников говорят о том, что сегодня действительно волнует молодых филологов. Классику они не забросили, а перечитывают заново – с современной оптикой. Их интересует не просто «образ дороги у Гоголя», а, например, связь гоголевских мотивов с философией цифрового одиночества, актуальность ценностей литературы XIX века сегодня. Второе важное направление – цифровая гуманитаристика: корпусные методы, контент-анализ, работа с большими массивами текста. Привлекает молодых ученых и стык элитарного и массового: рок-поэзия, сетевая литература, женский роман, дорамы, комиксы по Лавкрафту… Современная филология для них не архив, а живая наука о культуре здесь и сейчас.

– И в продолжение о науке, какие открытия сейчас делают и предположительно могут сделать ученые в языкознании и литературоведении? Может, что-то смежное с IT сферой, социологией или любой другой?

– Сегодня филолог – это детектив, но вооруженный не лупой, а алгоритмами: он ищет не преступника, а принципы работы человеческого сознания и культуры. Открытия сегодня рождаются прежде всего на стыке филологии и IT, психологии и социологии. В нейролингвистике и психолингвистике исследуют, например, как человек читает и воспринимает речь: выясняется, что даже в эпоху цифровизации навыки фонологической обработки у подростков напрямую влияют на скорость чтения, а интонация – не просто «украшение», а сложная знаковая система со своим набором паттернов. Компьютерная лингвистика и корпусные исследования позволяют работать с огромными массивами текста: по движению глаз уже можно определять цель чтения, а Национальный корпус русского языка представляет новые разработки на ведущих международных площадках. В литературоведении алгоритмы помогают увидеть то, что раньше ускользало: авторские приемы, повторяющиеся модели, тенденции литературного процесса. Так, машинное обучение применяют даже к большим корпусам массовой литературы. Филология сегодня живет между библиотекой и серверной – и именно там начинаются ее главные открытия.

– Расскажите подробнее, что такое диджитал-филология. Что это направление из себя представляет и насколько оно сейчас развито?

– Ранее я уже немного коснулась этого вопроса. Диджитал-филология, или цифровая филология, – это глубокая трансформация классической науки. Это переход от «тихой» работы с одним текстом к анализу миллионов страниц с помощью алгоритмов и программ. Новый цифровой филолог – не пыльный хранитель фолиантов, а одновременно детектив и архитектор данных. Он работает с цифровыми архивами, корпусами, нейросетями, инструментами распознавания рукописей, стилометрией, сетевым анализом. Корпусная лингвистика становится своего рода «атомным микроскопом», позволяющим увидеть эволюцию языка и едва заметные смысловые сдвиги. Филологи сегодня не только пользуются ИИ, но и обучают его: размечают данные для NLP, оценивают ответы чат-ботов, исследуют мемы, троллинг и новые нормы сетевого общения. Это уже не будущее, а реальность университетской и научной жизни. В России развиваются крупные проекты вроде Национального корпуса русского языка, открываются профильные программы в ведущих вузах. Но главное остается прежним: машина выявляет закономерности, а интерпретирует их в контексте культуры, эпохи и автора только человек – филолог.

– Каким вы видите будущее для филологии на ближайшие 10-20 лет. Что может измениться в обучении и в подходе в науке? Возможно, зародятся какие-то профессии, которые нам пока неизвестны, или вернутся какие-то ранее забытые подходы в науке или образовании? 

– Я вижу будущее филологии как возвращение к человеческому через цифровое: чем сильнее машины, тем ценнее живое чтение и интерпретация. На филфаках рядом с древними языками появятся языки программирования, корпуса и статистика, студенты будут изучать не только романы, но и логи чат-ботов, промпты, нейротексты. Получат развитие такие профессии, как AI-тьютора, цифрового архивиста, медиааналитика. А в ответ на клиповость вернутся медленное чтение и герменевтика: машина предложит варианты, человек выберет смысл.

Для справки

Промт – запрос или инструкция, которую человек вводит в нейросеть, чтобы получить нужный ответ, текст или изображение.

Газлайтинг – форма психологического давления, когда человека убеждают, что он неверно воспринимает реальность.

Пост – публикация в социальной сети, блоге или на сайте.

Твит — короткое сообщение в соцсети, ранее известной как Twitter.

Дипфейк – поддельное фото, видео или аудио, созданное с помощью искусственного интеллекта и имитирующее реального человека.

Палимпсест – древняя рукопись, с которой стерли старый текст и написали новый. В переносном смысле – текст или объект со «слоями» прежних смыслов.

Мемы – смешные или узнаваемые картинки, фразы, видео и идеи, которые быстро распространяются в интернете.

Алена ВЕСЕЛЬЕВА
Фото  Дарья ЧЕХОВСКАЯ, сгенерировано ИИ